Блог Burn Life.

Маленький рассказ Ирвинга, занимающий несколько страниц печатного текста, разросся под рукой Бусико в трехактную пьесу (несколько позже Джефферсон разделил первый акт на два). Правда, автор значительно упростил сюжет по сравнению с предыдущими версиями: исчезли сестра Рипа- Алиса и Никербокер с их любовной историей, сцена суда. Но сохранился конфликт между Рипом и Дерриком: Деррик стал злодеем, разорившим Рипа, забравшим, акр за акром, все его земли. Единственное, что оставалось у Рипа,- старый коттедж, да и то потому, что принадлежал жене Рипа — Гретхен.

Голландская деревушка, описанная Ирвингом, в пьесе Бусико получила название Фоллинг Уотерс. Первый и второй акты рисуют развернутый портрет молодого Рипа, лентяя и повесы, любителя выпить, повеселиться. Жену раздражает его упрямство, но больше всего — его юмор и неизменно хорошее настроение. В третьем акте Рип, которого Гретхен ночьк} выгнала из дому, встречается в скалистом ущелье Каатскильских гор с духами и, выпив вина по настоянию духов, засыпает. Четвертый акт изображает пробуждение Рипа и его возвращение в деревню. Старого коттеджа нет на прежнем месте. На деревенской гостинице вместо портрета короля Георга III висит портрет Вашингтона. Никто не признает в седом и оборванном старике Рипа Ван Винкля, даже ли по-патриархальному уютные дома старого Нью-Йорка; шумные, крикливые, пестрые толпы «работающих варваров» не шли, а бежали по улицам, спешили делать деньги, заключать сделки. В эти годы складывалось мнение, что Нью-Йорк знаменит «величиной,, а не величием» и в этом смысле представляет собой прямую противоположность истинно великому Парижу.

Автор: Burn Life \\ Метки: бусико, даже, жена, место, рип

Пытаясь понять секрет громадной популярности актера, его поистине всеамериканской славы, критики писали о его необыкновенной правдивости, называя лидером «той натуральной школы, которая воспроизводит без карикатуры, изображает без преувеличения».

Другие объясняли его успех обаянием и своеобразием личности: «Возможно, Панглосс был улучшен Джоном Клароком; возможно, его Калеб был превзойден Джоном Оуэнсом; возможно, Гарри Беккет играл забавнее роль Эйкрза -и ближе к Шеридану, может быть — и все-таки, если отложить в сторону критические мерки, здесь останется то, что необъяснимо — неповторимая индивидуальность Джозефа Джефферсона».

Третьи, как, например Джон Тауз, один из ведущих американских критиков конца XIX — начала XX века, особо подчеркивали поразительную артистичность актера, его мастерство.

Все это так. И все же… Правдивых, обаятельных, артистичных актеров было немало на американской сцене — достаточно назвать Чарлза Берка, бостонского Уильяма Уоррена, Джона Гилберта,

Джона Оуэнса, близких Джефферсону и по времени, и по амплуа, и по характеру дарования. Может быть, Джефферсон далее уступал им в качестве исполнения некоторых ролей, да и в количестве сыгранных.

Но он превосходил их в содержательности творчества. Превосходил, несмотря на то что играл преимущественно в незначительных пьесах.

В репертуаре Джефферсона не было ролей, которые традиционно и справедливо считаются «великими». И на этом основании некоторые американские критики даже отказывали ему в праве «занять место среди действительно великих актеров истории театра» (Джон Тауз), признавая его лишь за теми, кто играл трагических героев Шекспира,-за Джу-ниусом и Эдвином Бутами, Шарлоттой Кашмен.

Автор: Burn Life \\ Метки: xix, даже, джон, место, шеридана

Первое публичное выступление Джозеф запомнил на всю жизнь: эту картину, начиная от корзины, в которой его вынесли на сцену, и до звука упавшего доллара, он со всеми подробностями описал много лет спустя в автобиографии.

Бенефис Раиса, где зрители вели себя вольно и непринужденно, в знак одобрения бросали на сцену монетки, не был чем-то исключительным в театральной жизни Америки тех лет. Фрэнсис Троллоп, мать известного английского писателя Энтони Трол-лопа, которая в 1830-е годы жила в Америке, возмущалась «домашними манерами» американцев в театре: небрежно одетыми мужчинами, от которых пахло виски, привычкой зрителей жевать табак и сплевывать на пол, громкими разговорами в зале.

Американские зрители чувствовали себя в театре как дома, не стесненные этикетом и всякого рода условностями. Когда в зале не оставалось мест, публика располагалась за кулисами и даже на сцене. На одном из концертов в театре Бауэри в Нью-Йорке тот же Райе вынужден был петь в окружении плотного кольца зрителей на сцене: он не только не мог исполнить танец, но даже повернуться.

На воскресном спектакле «Ричард III» в декабре 1832 года в том же театре Бауэри почти триста человек стояли за кулисами и на сцене: солдаты, офицеры, несколько подвыпивших моряков, вездесущие, жующие яблоки мальчишки. «Это было что угодно, только не трагедия», — заметил автор газетного отчета об этом спектакле. В сцене, где Ричард (его играл Джуниус Бут) обольщал леди Анну у гроба короля Генриха и силой дьявольского красноречия заставлял женщину забыть о том, что он убил ее отца и мужа, зрители бросали на сцену монетки, а дети сновали между актерами, собирая их. Оживленно прошла и сцена Ричарда с духами. Ричарду перед решающим сражением являются духи предательски убитого им короля Генриха, леди Анны двух принцев. В спектакле, как не без юмора заметил тот же газетный обозреватель, «было трудно отличить их в толпе зрителей, которая свободно разместилась среди «королевских теней». В эпизоде битвы на Босуортском поле публика смешалась с актерами, изображавшими солдат двух лагерей, и вместе с ними бегала по сцене, получая от этого немало удовольствия.

Автор: Burn Life \\ Метки: даже, жена, какой, место, писать