Блог Burn Life.

Первой ролью Джефферсона в Уинтер-Гарден, как и обещал Бусико, стал Калеб Пламмер. «Крошка» — так назвал драматург свою инсценировку повести Диккенса, по имени главной героини, которую играла Агнес Робертсон. Он усилил драматическую напряженность пьесы тем, что с самого начала раскрыл зрителям личность глухого седого старика, которого приводит в свой дом Джон Пирибингл: зрители уже в первой сцене знали, что это молодой Эдуард Пламмер. В спектакле было «сенсационное новшество», как писали газетные обозреватели: здесь Бусико, едва ли не впервые, во всяком случае одним из первых, использовал так называемую накатную сцену. В эпизоде, где фабрикант Теклтон вызывает Джона во двор, коттедж со всеми персонажами откатывался в сторону, а в центре оказывался двор, откуда Джон в полном отчаянии наблюдал за свиданием своей жены с незнакомцем на противоположной стороне сцены.

Образ Крошки органично «лег» на индивидуальность Агнес Робертсон, необычайно подошел к ее милой наивности и непосредственности. Миссис Джон Вуд с азартом репетировала роль рассеянной няньки Тилли Слоубой (потом, на спектакле, она ввергала публику в непрекращающийся смех, как отметили обозреватели). А Джефферсон чувствовал себя не в своей тарелке: ему до сих пор приходилось играть «смешные» роли, а тут — серьезные сцены, возвышенные фразы. Правда, в одной сцене «Нашего американского кузена», во время объяснения Эйсы и Мэри, зрители смеялись и плакали одновременно, но и там от Джефферсона не требовалось трогательной патетики.

Бусико, сам же режиссировавший свою пьесу, после, репетиции первой сцены не без язвительности, столь свойственной ему, заметил Джефферсону: «Если вы собираетесь так играть роль Калеба, то совсем неудивительно, что вы боялись за нее браться». Актер, расстроенный, не уверенный в себе, стал расспрашивать, чем недоволен Бусико. Тот объяснил: «В первой сцене вы уже играете финал, выкладываете все о Калебе. Если вы начнете спектакль в таком напряженно торжественном тоне, то ничего не останется на конец пьесы».

Автор: Burn Life \\ Метки: бусико, джон, драматург, играть, образ

Театральная публика, да и критика, почти забыли Джефферсона, у них появились новые любимцы, актеры-комики Джон Кларк и Джон Оуэне. Они играли тот же репертуар, что и Джефферсон, и именно этих актеров теперь называли первыми комиками Америки. Многие считали Калеба Пламмера в исполнении Оуэнса более диккенсовским характером, чем у Джефферсона; сравнивая Джефферсона и Кларка в роли доктора Панглосса, критики нередко отдавали предпочтение последнему. Слухи о новых фаворитах доходили до Джефферсона. Наверно, он слышал и о том, что Диккенс видел Джона Оуэнса в Лондоне в 1865 году, в его лучшей роли- Солона Шингля из пьесы «Защитник народа», и, как говорили лондонские друзья, актер весьма понравился писателю.

Надо снова завоевывать место на театральном Олимпе, доказывать свое право на ведущие роли. Признает ли его новая публика? Примет ли театральная критика? По случайности Джефферсон вернулся в тот же самый театр на Бродвее, где в труппе Лоры Кии одержал свои первые победы в «Нашем американском кузене» и в «Законном наследнике». Здесь, на этой сцене, 3 сентября 1866 года он впервые показал нью-йоркской публике «Рипа Ван Винкля».

Первые спектакли Джефферсона не предвещали того, что произошло позже. Критика встретила «Рипа Ван Винкля», который шел в течение пяти недель, довольно сдержанно, если не сказать холодно. Обозреватель газеты «Тайме», раскритиковав версию Бусико, так отозвался о Джефферсоне: «Он поражает неестественно спокойной манерой игры, которая становится монотонной и утомляет… Никто не будет отрицать возможности актера в определенных, хорошо известных ролях, но никто не может искренне утверждать, что эти возможности как-то проявились вчера, за исключением одной сцены «узнавания», где встречаются Рип Ван Винкль и его Дочь (мисс Ньютон) и природа предъявляет свои права». Да и позже, вспоминая сезон 1866-67 года, критики будут называть его сезоном не «Рипа Ван Винкля», а сезоном «Отпетого негодяя», музыкального зрелища с разнообразными сценическими «чудесами», поставленного в театре Нибло-Гарден. Главной приманкой этого богато оформленного гранд-спектакля был кордебалет, сто танцовщиц, одетых «непривычно мало», демонстрировавших свои стройные ножки во всех сценах — в небесах, гроте, на берегу озера или среди демонов. Спектакль взял с самого начала вызывал зрительскую симпатию: оп излучал доброжелательность, бескорыстие, беззаботную радость жизни.

Автор: Burn Life \\ Метки: джон, называть, писать, сезон

Джефферсон полностью солидаризировался с такой точкой зрения и часто повторял: «Если тень Шеридана когда-либо упрекнет меня, то я буду защищаться его же собственным оружием».

Защита шаткая, если принять во внимание, что Шеридан был драматургом, даже выдающимся. Здесь со стороны актера скорее была уступка вкусам тогдашней публики, далеко не лучшим, хотя ему и не хотелось в этом признаваться.

Поток иммигрантов со всех четырех сторон света в Америку не иссякал. Все чаще среди них попадались люди с экзотической внешностью. Ведь теперь в этом потоке преобладали выходцы не из Северной и Западной Европы, а из стран Азии, Южной и Восточной Европы, люди, не говорившие по-английски. Они составляли огромную аудиторию для популярных форм театра — цирка, минстрел-шоу, бурлеска, музыкальной комедии. Публика привыкала к броскости, к зрелищу для глаз, а не для сердца и ума. Писатели последней четверти века часто жаловались, что бизнес поглотил искусство, что они в рабстве у «дешевых иллюстрированных книжек», то есть журналов, вынуждены сочинять тексты только как пояснительный материал к рисункам художника.

Зрители, воспитанные на эффектно-постановочных музыкальных спектаклях (и одновременно читатели богато иллюстрированных журналов, скучали в театре во время длинных монологов, диалогов, рассуждений. Джефферсон, считавший, что публика всегда права и нельзя обманывать ее ожидания, уловил эти новые вкусы и пошел им навстречу.

Отклики на спектакль, вернее, на вольное обращение с комедией Шеридана, резко разделились. Актеры старой школы были шокированы самоуправством Джефферсона гораздо больше, чем критики. Когда бостонского Уильяма Уоррена спросили после спектакля, что он думает о «Соперниках» в адаптации своего друга, он ответил строчкой из поэмы Б. Рида, смысл которой был в том, что Шериданом в спектакле и не пахнет. Джон Гилберт назвал поступок Джефферсона святотатством и заявил, что тень Шеридана отныне будет преследовать актера. Это все же не помешало ему в октябре — ноябре 1888 года сыграть в спектакле Джефферсона роль Энтони Абсолюта.

Автор: Burn Life \\ Метки: джон, писать, частый, шеридана

Но самые разные мнения сходились на оценке двух актерских работ в спектакле: миссис Дру в роли миссис Малапроп и Джефферсона в роли Боба Эйкрза.

Во время репетиций «Соперников» Джефферсон поощрял актерские находки, инициативу, импровизацию. Он был доволен сыном Томасом, которого ввел на роль Фэга, слуги капитана Абсолюта, взаимопониманием в работе с актером Морисом Барримором, зятем миссис Джон Дру, репетировавшим капитана Абсолюта. Однажды на репетиции одной из сцен комедии миссис Джон Дру, следуя ходу действия, протянула Барримору записку, адресованную Лидии от некоего Беверлея, но случайно дала ему любовное письмо миссис Малапроп от сэра Люциуса. Бар-римор начал читать, Малапроп — миссис Дру вздрагивала, краснела и смущенно объясняла, что «произошла небольшая ошибка». Джефферсон одобрил эту импровизацию актрисы и включил ее в спектакль.

Джефферсон, отказавшись от традиционной интерпретации роли, сотворил образ Боба на свой лад, сделал этого героя более остроумным и менее грубым, чем его предшественники. Уильям Уинтер, который близко наблюдал работу актера над «Соперниками» и часто общался с ним в те годы, рассказывал: «Джефферсон полагал, что от деревенского сквайра необязательно пахнет пивной и конюшней; что Эйкрз — не шумный и вульгарный Тони Лемкин, не «лошадиный» Голдфинч; …что он нежно привязан к дому и любит простую семейную жизнь; что в его голове все совершенно перемешалось, когда он соприкоснулся с городскими манерами; …что в его браваде есть что-то жалкое; что он — хороший малый в глубине души и что его переживания в сцене дуэли искренни, интенсивны и серьезны, хотя и комичны».

Автор: Burn Life \\ Метки: джон, над, образ, частый

Не все критики приняли Боба Эйкрза в истолковании Джефферсона; говорили, что его герой совсем не похож на необразованного деревенского сквайра Шеридана, и хотя Генри Ирвинг и Эллен Терри уговаривали актера привезти «Соперников» в Лондон, он так и не рискнул сделать это. Он сомневался в том, что английская публика, свято чтившая и оберегавшая традицию, примет его Боба. И скорее всего, сомневался не напрасно. Простодушный и обаятельный Боб, созданный Джефферсоном, был скорее американцем, янки, чем англичанином.

Но и те, кто сетовали на такое несоответствие, отдавали должное колоритности портрета и мастерству актера, «почти совершенному, если только что-либо может быть совершенным в этом несовершенном мире», по словам одного из критиков того времени.

80-е годы, когда Джефферсон добавил к Рипу Ван Винклю» шеридановских «Соперников», завершили тот период, который историки называют «золотой эрой» американского театра. До сих пор актер самовластно правил в театре: актер-драматург, актер-менеджер, актер — руководитель труппы и постановщик спектакля. Зрители ходили только на актера — на Эдвина Бута и Шарлотту Кашмен, Уильяма Уоррена и Матильду Херон, Джона Оуэнса и Джозефа Джефферсона.

Элементы режиссерского искусства, конечно, были в «саморежиссуре» актеров-корифеев, таких, как Бут, Джефферсон, миссис Джон Дру, Оуэне, в постановочной деятельности драматургов, например в деятельности Бусико. Но режиссура как специфический тип художественного мышления и творчества, как особая система организации спектакля возникла позже, в конце века. Она появилась в лице Дэвида Беласко, отца и сына Дейли, Чарлза Фрома-на, которые пришли в театр в 80-е годы. К началу XX века деятели нового типа, сочетавшие в одном лице режиссера и менеджера, заняли центральное положение в театре.

Автор: Burn Life \\ Метки: боб, джон, драматург, шеридана