Театральная публика, да и критика, почти забыли Джефферсона, у них появились новые любимцы, актеры-комики Джон Кларк и Джон Оуэне. Они играли тот же репертуар, что и Джефферсон, и именно этих актеров теперь называли первыми комиками Америки. Многие считали Калеба Пламмера в исполнении Оуэнса более диккенсовским характером, чем у Джефферсона; сравнивая Джефферсона и Кларка в роли доктора Панглосса, критики нередко отдавали предпочтение последнему. Слухи о новых фаворитах доходили до Джефферсона. Наверно, он слышал и о том, что Диккенс видел Джона Оуэнса в Лондоне в 1865 году, в его лучшей роли- Солона Шингля из пьесы «Защитник народа», и, как говорили лондонские друзья, актер весьма понравился писателю.
Надо снова завоевывать место на театральном Олимпе, доказывать свое право на ведущие роли. Признает ли его новая публика? Примет ли театральная критика? По случайности Джефферсон вернулся в тот же самый театр на Бродвее, где в труппе Лоры Кии одержал свои первые победы в «Нашем американском кузене» и в «Законном наследнике». Здесь, на этой сцене, 3 сентября 1866 года он впервые показал нью-йоркской публике «Рипа Ван Винкля».
Первые спектакли Джефферсона не предвещали того, что произошло позже. Критика встретила «Рипа Ван Винкля», который шел в течение пяти недель, довольно сдержанно, если не сказать холодно. Обозреватель газеты «Тайме», раскритиковав версию Бусико, так отозвался о Джефферсоне: «Он поражает неестественно спокойной манерой игры, которая становится монотонной и утомляет… Никто не будет отрицать возможности актера в определенных, хорошо известных ролях, но никто не может искренне утверждать, что эти возможности как-то проявились вчера, за исключением одной сцены «узнавания», где встречаются Рип Ван Винкль и его Дочь (мисс Ньютон) и природа предъявляет свои права». Да и позже, вспоминая сезон 1866-67 года, критики будут называть его сезоном не «Рипа Ван Винкля», а сезоном «Отпетого негодяя», музыкального зрелища с разнообразными сценическими «чудесами», поставленного в театре Нибло-Гарден. Главной приманкой этого богато оформленного гранд-спектакля был кордебалет, сто танцовщиц, одетых «непривычно мало», демонстрировавших свои стройные ножки во всех сценах — в небесах, гроте, на берегу озера или среди демонов. Спектакль взял с самого начала вызывал зрительскую симпатию: оп излучал доброжелательность, бескорыстие, беззаботную радость жизни.