Понятную непопулярность выставки, в особенности экспозиции итальянского раздела, была вынуждена признать и буржуазная пресса. Тенденция показать исключительно творчество модернистов вызвала протест многих прогрессивных художников и критиков еще в период отбора работ. Против линии на однобокий показ лишь формалистического искусства, исключавшей представительство художников-реалистов, выступил видный искусствовед Р. Лонги, демонстративно вышедший в знак протеста из состава Консультативного совета. Весьма отрицательно отнеслись к подобной организации экспозиции многие художники самых разных направлений, включая и таких прогрессивных живописцев, поднимающих в своем творчестве острую социальную тематику, как Р. Гуттузо, и «умеренных», как де Кирико. К сожалению, ряд известных искусствоведов — Л. Вентури. Дель Акуа и другие поддержали ориентацию на абстракционизм, которая и легла в основу итальянского павильона. Все это принесло горькие плоды разочарования публике.
Несмотря на апологетический по отношению к абстракционизму характер выставки, в ряде павильонов некоторых буржуазных стран — Австрии, Дании, Греции и других демонстрировалось и реалистическое национальное искусство. Это противопоставление реалистического и абстрактного творчества в глазах публики было явно в пользу первого. Решающую роль в такой переориентации многих посетителей выставки сыграла советская экспозиция.
А. Федоров-Давыдов, руководивший нашим павильоном, отмечал, что несомненный успех произведений социалистического реализма был обусловлен тем, что искусству разложения, упадочному, пессимистическому и утомительно однообразному в своем космополитическом начале мы противопоставили оптимистическое творчество художников, полное уверенности в жизни, пропагандировавшее благородные человеческие чувства, интересное по содержанию и отличающееся стилистическим и национальным разнообразием.
Наш павильон был наиболее посещаемым на биеннале, хотя некоторые реакционные критики, извращая действительное положение дел, пытались представить его пустующим. Интерес посетителей биеннале к советскому искусству, как и следовало ожидать, почти не находил отражения в буржуазной печати. Авторы большинства обзоров ограничивались ссылками на то, что наше искусство по-прежнему «стоит на позициях изобразительности и реализма». Многие критики утрачивали всякую объективность, как только речь заходила о принципиальной оценке советского искусства и его места на XXIX Биеннале.
Фальшивые обвинения социалистического реализма в его якобы очевидной «приверженности к лишенному художественной фантазии натурализму XIX века» такие критики маскировали притворным сожалением об утрате «революционности», так сказать, «пролетарского духа», затерявшегося якобы где-то в авангардистских поисках некоторых наших художников в 20-е годы. Подлинная природа такого лицемерия легко угадывается в статье А. Гальвано «XXIX Биеннале», опубликованной в журнале «Куестьоне», издаваемом в Турине. Общий характер статьи позволяет судить о ней как о публикации, враждебной не только идеалам коммунизма, но всякому прогрессу человечества вообще. Не случайно приверженность советских художников принципам социалистического реализма толкуется здесь как творческая эклектика, в основе которой якобы лежит мнимая религиозность нашей идеологии. За всеми подобными оценками четко проступают реакционные, антикоммунистические позиции так называемой «советологии». Немногие читатели поверили подобным выводам буржуазных «советологов».
Подобная клевета и явная нелепость нужны были реакционной печати, чтобы принизить факт успешной демонстрации советского искусства, чтобы завуалировать, смазать то, что некоторым из западных критиков все же приходилось признавать в своих публикациях.