Блог Burn Life.

По свидетельству Уильяма Уинтера, биографа Джефферсона, это была самая волнующая сцена, всегда вызывавшая бурную реакцию зрительного зала — и смех, и слезы, и одобрительные аплодисменты.

Критик объяснял успех: «Джефферсон рельефно выдвинул на первый план черты истинной мужественности в характере героя, так что самопожертвование Эйсы кажется вполне естественным поступком великодушного человека, а не феноменальной щедростью вульгарного фигляра».

Публика сочувствовала красивой Флоренс, наивной Мэри (ее играла Сара Стивене), взахлеб хохотала над экстравагантным лордом Дандрери, но сердце ее было отдано американскому кузену. Этот молодой, предприимчивый янки, благородный защитник несправедливо обиженных, пробуждал в зрителях чувство патриотической гордости.

Триумф Джефферсона в «Нашем американском кузене» перерос рамки личного, персонального актерского успеха и стал фактом общетеатрального значения.

Для молодого сценического искусства Америки это был шаг вперед в движении к реализму, к национальной самобытности. Джефферсон оказался волей судеб в числе первых актеров, которые стремились воплотить американский национальный характер с той объемностью, которая свойственна уже реалистическому искусству.

Представления «Нашего американского кузена» шли до 25 марта 1859 года, да и в последующие месяцы это название часто появлялось на афише театра Лоры Кин. Как-то однажды сюда пришел Дайон Бусико, в это время руководивший, вместе с Уильямом Стюартом, театром Уинтер-Гарден. Ему было любопытно посмотреть столь нашумевший в Нью-Йорке боевик, увидеть старого знакомого Джозефа Джефферсона, который в роли Тренчарда,, как уверяли театральные обозреватели, превзошел самого себя.

Автор: Burn Life \\ Метки: кин, критик, над, характер, частый, янки

Эйса Тренчард, не в пример другим героям-янки, находился здесь в самом центре событий: приехавший из Америки кузен помогает расстроить козни адвоката и спасти усадьбу Тренчардов, так что Флоренс может теперь выйти замуж по велению сердца, а не по расчету. Комическая окраска образа в пьесе сохранялась: американский кузен веселит семейство Эдварда Тренчарда (и зрителей) непривычными манерами, странными речами, английским языком, который так не похож в его устах на английский. Забавным был эпизод во втором акте, где Эйса упражнялся с фамильным оружием Тренчарда, чтобы проверить, есть ли сила в руках. Но не эти сцены определяли звучание образа Эйсы.

Тренчард в исполнении Джефферсона был натурой деятельной, энергичной, жизнелюбивой. Обезоруживающая искренность, грубоватая грация, простодушие выгодно отличали его от рафинированных, чопорных англичан. Что бы делали английские родственники, если бы не приезд американского кузена? Наверняка потеряли бы родовое имение, разорились и Флоренс была бы вынуждена выйти замуж за нелюбимого. Неотесанный кузен из Америки оказывался во всем, к радости зрителей, выше своих английских родственников. Влюбившись с первого взгляда в молоденькую англичанку Мэри, он проявлял благородство души и способность к самопожертвованию. Вот как актер описал в автобиографии поведение своего героя в кульминационном моменте спектакля: «Мэри невинно сидит на скамейке, возле него; Эйса очарован и придвигается ближе к девушке; она поднимает глаза в простодушном удивлении, и он отодвигается на самый дальний край скамьи. Он совсем не говорит ей о любви, и она ничем не выдает свое нежное чувство к нему; и хотя они упорно говорят о других вещах, вы ясно понимаете, как глубоко они любят друг друга. Он рассказывает историю смерти своего дяди в Америке и в это время просит разрешения закурить. С видимой небрежностью вынимает бумагу — завещание, сделанное в его пользу старым человеком и лишающее наследства девушку; этой бумагой он зажигает сигару, таким образом уничтожая свои права на наследство и передавая их девушке. Ситуация напряженная, конечно, но очень эффектная, и публика всегда извинит некоторое преувеличение, если это захватывает».

Автор: Burn Life \\ Метки: весь, говорить, друг, какой, комический, янки

Премьера состоялась 18 октября 1858 года. В глубине души все, конечно, надеялись на лучшее, на положительные отзывы прессы, но никто не ожидал такого ошеломляющего, бурного успеха, который выпал на долю спектакля. Да ничто и не предвещало того, что «Наш американский кузен» станет боевиком, «хитом», как говорят американцы, выдержит 138 представлений. Актеры могли гордиться — они, и только они, сотворили чудо с этой пьесой — «Наш американский кузен» остался в истории сцены, но не в истории драмы.

«Героем дня» стал Эдвард Сатерн. Наконец-то, после шести лет незаметного существования в американском театре (он приехал из Англии в 1852 году), фортуна улыбнулась актеру и его звезда стремительно взметнулась вверх. Нервный, импульсивный, склонный к импровизации, Сатерн создал свой образ почти из ничего: сам все придумал, наговорил на репетициях, и его лорд Дандрери, скачущий, заикающийся, чихающий, очаровательно непоследовательный в мыслях, превратился в одного из главных персонажей спектакля.

Дата премьеры «Нашего американского кузена» стала знаменательной и для Джозефа Джефферсона, игравшего роль американского кузена, янки Эйсы Тренчарда.

Можно только поразиться чутью актера, который с самого начала разглядел в весьма условной пьесе Тома Тейлора скрытые возможности, театральность, а главное — новизну образа Тренчарда. Этот герой занимал уже иное, более значительное место в пьесе по сравнению с Солоном Шинглем в «Защитнике народа» или Кьютом в «Хижине дяди Тома». Главное же — в образе Эйсы Тренчарда, созданном драматургом, не было того условно-театрального преувеличения, столь характерного для персонажей янки-театра недавнего прошлого.

Автор: Burn Life \\ Метки: весь, говорить, наш, ничто, образ, янки

Панглоссу не повезло. Появился, живой и невредимый, Гарри Морланд, законный наследник лорда Даберли, и кончилась светская жизнь семейства Даулес. Панглосс лишился учеников, Гарри отказался от его услуг. И было немного жаль нелепого, смешного Панглосса — Джефферсона, оставшегося не у дел: в смех, который охватывал публику, прокрадывались и другие нотки — сочувствия к Панглоссу.

Зрители сочувствовали и другому герою Джефферсона — Голдфинчу в спектакле «Дорога к гибели». Эта роль, обычно исполняемая комиком-простаком, обросла за долгие годы сценической жизни большим количеством штампов. Актеры, игравшие Голдфинча, стремились позабавнее одеться, наградить Голдфинча эксцентрическими манерами и вульгарным говором: ни о какой симпатии зрителей к такому герою не могло быть и речи.

«Дорога к гибели» — это сентиментальная история о том, как беспутный повеса Гарри Дорнтон мгновенно исправляется, узнав, что его отцу, респектабельному и уважаемому в Лондоне банкиру, грозит разорение. Став на стезю добродетели, Гарри готов прийти на помощь отцу и своему другу Милфордуд арестованному за неуплату долгов, а для этого жениться на богатой вдове Уоррен, хотя влюблен в еа дочь Софи. Среди претендентов на руку и сердце вдовы, а главное — на ее деньги, и Чарлз Голдфинч растративший все свое состояние на лошадей, скачки, азартные игры и прочие беспутства.

Джефферсон играл неотесанного парня, совсем не англичанина, а скорее янки, старательно изображавшего из себя джентльмена, претенциозно одетого — пиджак с высоким воротником, несколько жилетов, спортивные сапоги со шпорами, штаны из оленьей кожи, шляпа с высокой тульей. Играл неудачника, но неудачника темпераментного, энергичного, обаятельного. Его Голдфинч с таким напором и азартом вел атаку на вдову, что та не в силах была сопротивляться и давала согласие на брак. Но ему не везло и здесь, как фатально не везло на скачках: он делал ставки не на ту лошадь. Деньги, ради которых Голдфинч шел на мошенничество, брак по расчету, уплывают от него. Найдено завещание покойного Уоррена, по условиям ксррого вдова потеряет все, если снова выйдет замуж. Рушатся надежды Голдфинча: его лошади, собаки, экипажи и фаэтоны будут теперь проданы с молотка.

Автор: Burn Life \\ Метки: говорить, дорога, какой, янки

В первый нью-йоркский сезон Джефферсон играл множество самых разнообразных ролей, хотя и не первых: ведущими комиками труппы были Франк Чанфро и брат Джефферсона Чарлз Берк. Тем не менее молодого актера заметили и театральные обозреватели, и публика. В газете «Геральд» 13 апреля

1850 года актер прочел про себя: «Джефферсон в спектакле «Гордость рынка» разрешил бы все сомнения, если бы они существовали, в том, что он уже стоит во главе комедийных актеров. Ему нужны только хорошие роли, чтобы выявить свои необычайные способности… В его игре нет «игры», вее естественно и легко».

«В его игре нет «игры» — необычная оценка, тем более необычная, что она относилась к комику-простаку. Ведь в то время условно-театральное преувеличение определяло искусство американских комиков, с их пристрастием к эксцентрике, буффонаде, трюкачеству. В сезоне 184950 года Джефферсон почти каждый вечер выходил на сцену вместе с Чанфро, который с успехом играл свой «боевик» «Моуз в Калифорнии», комедию о приключениях молодого янки, приехавшего в Калифорнию искать золото. Впервые Чанфро вывел на сцену этого героя в 1848 году в скетче Бена Бейкера «Взгляд на Нью-Йорк», и Моуз, живописный тип Бауэри, доброволец-пожарный, в цилиндре и красной рубашке, с нахальным и презрительным выражением лица, был восторженно встречен зрителями. Чанфро играл сочно, с нажимом; все смешные места роли были словно обведены жирной чертой, жесты — утрированы. Его Моуз не просто смеялся, а сотрясался от взрывов хохота.

Автор: Burn Life \\ Метки: комедийный, место, сезон, янки